пятница, 12 декабря 2014 г.

Владимир Сорокин. Теллурия

Владимир Сорокин – бренд, его книги – бестселлеры, читать их модно. Попробуем – или, как часто повторяется в романе, «пробируем». Зловещий смысл этого неологизма вам станет ясен позднее (если возьмётесь читать).
Действие книги происходит, судя по нехитрым подсчетам, всё еще в XXI веке – вроде бы не так далеко от нашего времени. Тем не менее – это совсем другой мир. Его населяют, кроме обычной человеческой расы, великаны и карлики, кентавры и прочая живность, возникшая в результате мутаций и трансгенных технологий. В то же время – это наш мир, с нашей псевдопатриотической риторикой, «православным коммунизмом» и прочими вывихами сознания. В Европе – новое Средневековье, Россия рассыпалась на отдельные княжества, на сто Содомов и столько же Гоморр… этого комментировать я не буду.
Почитала рецензии на книгу на сайте http://www.livelib.ru/
Большинство рецензий – просто-напросто пародии – на роман, на автора, на общую ситуацию в российской литературе. Многие написаны в той же вызывающе-издевательской манере, что и роман Сорокина. Иногда – с той же обсценной лексикой (с кем поведешься, от того и наберешься – «Теллурия» из серии 18+). А может быть, матерные слова в отзывах выскакивают от избытка «чуйств», как иронизируют о своих ощущениях читатели. Если книга вызывает такое количество негатива, это ж-ж-ж неспроста. Да, роман Сорокина раздражает. Тошнит от бесконечных намеков на политические события нынешнего времени. Раздражает всеобщее стремление героев романа к наркотическому дурману – любого рода, лишь бы забыться. Страница за страницей – и наливаешься злостью, и начинаешь понимать, что злость – тоже наркотик, да еще какой! Книга – злая пародия на современную Россию. Тогда ясно, почему такие рецензии: это пародии на пародию. Подобное вызывает подобное.
Персонажей в романе сотни.  «Люди как люди»,  – сказал бы о них Воланд. Любовные истории такие же пошлые и трогательные, разврат так же отвратителен, наркомания – чудовищна. Теплые чувства (сочувствие, жалость) вызывают в книге не люди, а мутанты. Кентавр, например. Читаешь его дневник, а в горле стоят слёзы, как от «Записок сумасшедшего» Гоголя («Матушка! пожалей о своем больном дитятке!..»)
Во время чтения мне всё больше казалось, что я сама схожу с ума, и не бросала книгу только потому, что сначала хотелось понять загадку теллура, потом – охватить всё изображённое безобразие целиком, чтобы иметь право сказать: «Пробировала. Сорокин – мастер языка и изощренного издевательства над терпеливым читателем. Наркотический эффект – присутствует».
Книгу советую если не прочитать, то взять в руки и пролистать. Все новеллы, составляющие роман – разные. Возможно, какие-то вам придутся по вкусу, вы сможете оценить острый ум и мастерство автора.

А я от него – совершенно без сил.

Владимир Сорокин. Теллурия

Владимир Сорокин – бренд, его книги – бестселлеры, читать их модно. Попробуем – или, как часто повторяется в романе, «пробируем». Зловещий смысл этого неологизма вам станет ясен позднее (если возьмётесь читать).
Действие книги происходит, судя по нехитрым подсчетам, всё еще в XXI веке – вроде бы не так далеко от нашего времени. Тем не менее – это совсем другой мир. Его населяют, кроме обычной человеческой расы, великаны и карлики, кентавры и прочая живность, возникшая в результате мутаций и трансгенных технологий. В то же время – это наш мир, с нашей псевдопатриотической риторикой, «православным коммунизмом» и прочими вывихами сознания. В Европе – новое Средневековье, Россия рассыпалась на отдельные княжества, на сто Содомов и столько же Гоморр… этого комментировать я не буду.
Почитала рецензии на книгу на сайте http://www.livelib.ru/
Большинство рецензий – просто-напросто пародии – на роман, на автора, на общую ситуацию в российской литературе. Многие написаны в той же вызывающе-издевательской манере, что и роман Сорокина. Иногда – с той же обсценной лексикой (с кем поведешься, от того и наберешься – «Теллурия» из серии 18+). А может быть, матерные слова в отзывах выскакивают от избытка «чуйств», как иронизируют о своих ощущениях читатели. Если книга вызывает такое количество негатива, это ж-ж-ж неспроста. Да, роман Сорокина раздражает. Тошнит от бесконечных намеков на политические события нынешнего времени. Раздражает всеобщее стремление героев романа к наркотическому дурману – любого рода, лишь бы забыться. Страница за страницей – и наливаешься злостью, и начинаешь понимать, что злость – тоже наркотик, да еще какой! Книга – злая пародия на современную Россию. Тогда ясно, почему такие рецензии: это пародии на пародию. Подобное вызывает подобное.
Персонажей в романе сотни.  «Люди как люди»,  – сказал бы о них Воланд. Любовные истории такие же пошлые и трогательные, разврат так же отвратителен, наркомания – чудовищна. Теплые чувства (сочувствие, жалость) вызывают в книге не люди, а мутанты. Кентавр, например. Читаешь его дневник, а в горле стоят слёзы, как от «Записок сумасшедшего» Гоголя («Матушка! пожалей о своем больном дитятке!..»)
Во время чтения мне всё больше казалось, что я сама схожу с ума, и не бросала книгу только потому, что сначала хотелось понять загадку теллура, потом – охватить всё изображённое безобразие целиком, чтобы иметь право сказать: «Пробировала. Сорокин – мастер языка и изощренного издевательства над терпеливым читателем. Наркотический эффект – присутствует».
Книгу советую если не прочитать, то взять в руки и пролистать. Все новеллы, составляющие роман – разные. Возможно, какие-то вам придутся по вкусу, вы сможете оценить острый ум и мастерство автора.

А я от него – совершенно без сил.

вторник, 9 декабря 2014 г.

Время антиутопий? Не знаю...


Сейчас читаю «Теллурию» В. Сорокина. Написано хорошо, многое «цепляет». Но Боже мой, как надоели антиутопии!  
Перечитала любимый роман И. Ефремова и сделала для своей библиотеки вот такой буклет (смотрите внизу). 

Мне кажется, этот роман  («Час Быка») – кладезь для уроков обществознания Марии Сониной.


Время антиутопий? Не знаю...


Сейчас читаю «Теллурию» В. Сорокина. Написано хорошо, многое «цепляет». Но Боже мой, как надоели антиутопии!  
Перечитала любимый роман И. Ефремова и сделала для своей библиотеки вот такой буклет (смотрите внизу). 

Мне кажется, этот роман  («Час Быка») – кладезь для уроков обществознания Марии Сониной.


вторник, 18 ноября 2014 г.

Марина Аромштам. Когда отдыхают ангелы



Книга отмечена многими литературными премиями – и есть за что. В ней открыто обсуждаются такие вещи, от которых в детской литературе зачастую стыдливо отворачивают глаза.
Вы видите интерактивный плакат об этой книге, все отзывы – от учителей. Это  можно понять: повесть целиком посвящена отношениям между взрослыми (педагогами, родителями) и детьми. Попытаюсь взглянуть на события, описанные в книге, с другой, не учительской стороны.
Еще не начав читать книгу, на вопрос, обозначенный в её названии: «Когда отдыхают ангелы?» - я внутренне ответила: «Да никогда!» Так мир устроен.
Прелестная притча о том, что наши личные ангелы отдыхают, когда мы заняты полезным делом, и могут в это время помочь другим людям – как солнце, освещает всю повесть. Но слово «отдыхают» обозначает здесь не «бездельничают», а совсем другое: отвлекаются, переключаются на другую работу.
Глядя на обложку книги, думала: многие Учителя – земные ангелы детей – тоже не отдыхают никогда. Но бывают моменты, когда ангелы плачут и отчаиваются. И выпадают из реальности – в печаль, болезнь, воспоминания. Из-за таких моментов, наверное, и написана книга.
Повествование ведется от лица двух героинь: учительницы начальных классов Маргариты Семеновны (Марсём) и её ученицы Алины.
«… дети голодают не только в Африке, но и в наших широтах. А именно – в школе. Им не хватает пищи для внутренней жизни. <…> Только напряженная внутренняя жизнь, считала Марсём, со временем превращает детей в писателей и художников, делает их нервами человечества».
И Марсём даёт пищу душам учеников, доверяя им своё тайное знание.
А начинается повесть так: «Всё могло сложиться по-другому, если бы у меня был папа». В этом отношении тут сплошное «дежавю»: папы нет у маленькой Алины, её подруги Наташки; их любимая учительница Марсём и её подруга Лерка тоже в детстве лишились пап из-за развода родителей; без отцов остались Йон, Матвей и Леша Кравчик.
«…дети любят маму и папу. Их они любят с самого начала, до всего, что произойдет потом… Но у меня не было папы. Если папы нет, что происходит с его долей любви? С той долей, которая ему предназначена? Никто не знает».
Марсём пишет в дневнике, что хорошо бы развесить лозунги: «Берегите пап. Они – друзья человека!» Или «Исчезновение папы обедняет окрестную фауну и вредит здоровью. Особенно – здоровью мелких человеческих существ».
Ей, как и многим её ученикам, не хватает в жизни надежной опоры: моральной и физической – об этом просто кричит её дневник. Может, поэтому она повесила в классе портрет Януша Корчака – как символ веры и любви. И когда в классе назревает кризис, учительница зовет на помощь своих друзей-мужчин, которые вовлекают детей в страшную сказку. Ребята сражаются со злом изо всех своих детских сил, и наступает, вроде бы, счастливый конец.
«Мы тут с вами насовершали подвигов и теперь знаем, что способны на это. И если нам в будущем захочется сделать какую-нибудь гадость – а нам захочется! – надо бы про этот опыт вспомнить. Он поможет куда-нибудь вырулить. В какую-нибудь нужную сторону».
Но это конец сказки, а вот реальность преподносит учительнице, родителям и детям более жёсткий урок. Как они с ним справятся – и справились ли вообще?

Эта книга даёт возможность заглянуть в себя – очень, очень глубоко. Читаешь о жизни героев – и из памяти выскакивают, один за другим, эпизоды детства и юности, и более поздние переломные моменты жизни. Все те моменты, когда ты делал выбор, и этот выбор определил всю дальнейшую жизнь.

Иллюстрации Ильи Донца и Маргариты Щетинской

Марина Аромштам. Когда отдыхают ангелы



Книга отмечена многими литературными премиями – и есть за что. В ней открыто обсуждаются такие вещи, от которых в детской литературе зачастую стыдливо отворачивают глаза.
Вы видите интерактивный плакат об этой книге, все отзывы – от учителей. Это  можно понять: повесть целиком посвящена отношениям между взрослыми (педагогами, родителями) и детьми. Попытаюсь взглянуть на события, описанные в книге, с другой, не учительской стороны.
Еще не начав читать книгу, на вопрос, обозначенный в её названии: «Когда отдыхают ангелы?» - я внутренне ответила: «Да никогда!» Так мир устроен.
Прелестная притча о том, что наши личные ангелы отдыхают, когда мы заняты полезным делом, и могут в это время помочь другим людям – как солнце, освещает всю повесть. Но слово «отдыхают» обозначает здесь не «бездельничают», а совсем другое: отвлекаются, переключаются на другую работу.
Глядя на обложку книги, думала: многие Учителя – земные ангелы детей – тоже не отдыхают никогда. Но бывают моменты, когда ангелы плачут и отчаиваются. И выпадают из реальности – в печаль, болезнь, воспоминания. Из-за таких моментов, наверное, и написана книга.
Повествование ведется от лица двух героинь: учительницы начальных классов Маргариты Семеновны (Марсём) и её ученицы Алины.
«… дети голодают не только в Африке, но и в наших широтах. А именно – в школе. Им не хватает пищи для внутренней жизни. <…> Только напряженная внутренняя жизнь, считала Марсём, со временем превращает детей в писателей и художников, делает их нервами человечества».
И Марсём даёт пищу душам учеников, доверяя им своё тайное знание.
А начинается повесть так: «Всё могло сложиться по-другому, если бы у меня был папа». В этом отношении тут сплошное «дежавю»: папы нет у маленькой Алины, её подруги Наташки; их любимая учительница Марсём и её подруга Лерка тоже в детстве лишились пап из-за развода родителей; без отцов остались Йон, Матвей и Леша Кравчик.
«…дети любят маму и папу. Их они любят с самого начала, до всего, что произойдет потом… Но у меня не было папы. Если папы нет, что происходит с его долей любви? С той долей, которая ему предназначена? Никто не знает».
Марсём пишет в дневнике, что хорошо бы развесить лозунги: «Берегите пап. Они – друзья человека!» Или «Исчезновение папы обедняет окрестную фауну и вредит здоровью. Особенно – здоровью мелких человеческих существ».
Ей, как и многим её ученикам, не хватает в жизни надежной опоры: моральной и физической – об этом просто кричит её дневник. Может, поэтому она повесила в классе портрет Януша Корчака – как символ веры и любви. И когда в классе назревает кризис, учительница зовет на помощь своих друзей-мужчин, которые вовлекают детей в страшную сказку. Ребята сражаются со злом изо всех своих детских сил, и наступает, вроде бы, счастливый конец.
«Мы тут с вами насовершали подвигов и теперь знаем, что способны на это. И если нам в будущем захочется сделать какую-нибудь гадость – а нам захочется! – надо бы про этот опыт вспомнить. Он поможет куда-нибудь вырулить. В какую-нибудь нужную сторону».
Но это конец сказки, а вот реальность преподносит учительнице, родителям и детям более жёсткий урок. Как они с ним справятся – и справились ли вообще?

Эта книга даёт возможность заглянуть в себя – очень, очень глубоко. Читаешь о жизни героев – и из памяти выскакивают, один за другим, эпизоды детства и юности, и более поздние переломные моменты жизни. Все те моменты, когда ты делал выбор, и этот выбор определил всю дальнейшую жизнь.

Иллюстрации Ильи Донца и Маргариты Щетинской

воскресенье, 16 ноября 2014 г.

Алексей Иванов. Ёбург

Книга документальная, но не для детского чтения – конечно же, 18+.

«Ёбург» – это часто употребляемое в 90-е годы разговорное обозначение нашего областного центра, Екатеринбурга. Сейчас его чаще величают полностью, без неприличного сокращения: разительные перемены в облике города удивили и заставили его уважать. Алексей Иванов рассказывает, как же всё это случилось.

В книге три временные части: Свердловск до перестройки, город на сломе эпох (конец 80-х – 90-е годы), Екатеринбург сытых нулевых (от 2000 года по сегодняшний день). Оторопь берет: это не просто новая или новейшая история – это еще горячая, не желающая остывать, лава исторических событий, которые мы все пережили. Иной раз мне казалось, что я читаю собственную жизнь.

Здесь поднят огромный пласт информации о Екатеринбурге, но насколько достоверно она подана?
Прочитала отзывы на LiveLib – многие осуждают автора и говорят: заказуха в чистом виде.
Заказуха не заказуха – а читать интересно, потому что в книге рассказано множество удивительных историй о знакомых людях – с ними мы ходили по одним улицам, их видели в теленовостях. И большинство этих историй – законченные, они кончаются смертью героя.
Евгений Королёв выступает на собрании
Вот например – рассказ о руководителе Свердловского МЖК Евгении Королёве.
«Его назовут пророком. Худой, словно его изнутри сжигало пламя, он существовал на кофе и сигаретах. Он строил необычный МЖК: он строил идеал, «город мира».
<…> Они достроили всё, у них всё получилось».
А вот дальнейшая судьба Королёва. В 90-е его отстранят от власти в МЖК.
«Лишенный МЖК, он окажется Прометеем без огня. <…> В 2002 году он бросит всё и уедет в Индию – в ашрам гуру Сатьи Саи Бабы, то ли живого бога, то ли мошенника и сектанта… К 2008 году комсомолец Евгений Королёв станет полусумасшедшим нищим стариком с туберкулезом и пиелонефритом. Его увезет в Россию 73-летняя саибабистка Маргарита Санникова. Она поселит гостя у себя дома, в селе Отрадном под Владивостоком. Здесь Королёв начнет писать стихи и фотографировать бегущую воду. А в 2010 году Санникова вдруг сдаст жильца в психушку – якобы тот гонялся за ней с топором. Потрясенный Королёв умрет. К ужасу всего села, Санникова сожжет тело Евгения Королёва у себя во дворе, здесь же и закопает прах, а над захоронением устроит мемориал».
Вячеслав Бутусов,
группа "Наутилус помпилиус"
О чем еще рассказано в книге? Об известных уральских писателях, поэтах, драматургах, скульпторах, художниках и юродивых; о Ельцине и Бурбулисе, Росселе и Чернецком; об олигархах и бандитах; о сумасшествии выборов и политических войнах; о взрыве на Сортировке, уничтожившем целый район города; об «афганцах» и памятнике «Черный тюльпан»; о свердловском рок-движении; о фонде «Город без наркотиков»; о фантастическом градостроительстве последних лет и много о чем еще… Через всю книгу проходит «великая бандитская война»: борьба «уралмашевских» и «центровых», в которую вплетаются рассказы о других бандах.
Автор, конечно же, пристрастен. Одни бандиты у Иванова – почти герои, другие – поганцы. Причем, смерть тех и других описана экспрессивно, но без сочувствия.


Человек, проживший в Свердловске-Екатеринбурге (или рядом с ним) последние 30-40-50 лет – проглотит эту книгу махом, несмотря на особенности языка автора. А язык Иванова здесь очень специфичен: иногда – почти вульгарен, иногда – предельно рафинирован. Читателя, вышедшего из советской литературы, будут раздражать как пассажи типа «Когда Бутусов на дружеской попойке впервые исполнил под гитару «Взгляд с экрана», компания офигела, а Кормильцев обомлел», так и выражения «сюрреалистические кошмары постиндустриального урбанизма», и бесконечные
«middle-класс» и «consumer society». Но современной образованной молодежи такая манера изложения, наверное, близка – может, для них и написано? Они, выросшие в «тучных нулевых», воспримут историю бандитского и творческого Екатеринбурга, как смесь боевика и мыльной оперы. Старшие отнесутся к ней более критично, что и происходит.

Очень советую эту книгу прежде всего людям нашего региона (Свердловской области) и тем, кто когда-либо жил в Екатеринбурге: вы сможете сопоставить прожитые вами годы с историей, рассказанной Алексеем Ивановым. И скорей всего, узнаете много новых подробностей об известных людях и событиях.

Выводы делать только вам.

Алексей Иванов. Ёбург

Книга документальная, но не для детского чтения – конечно же, 18+.

«Ёбург» – это часто употребляемое в 90-е годы разговорное обозначение нашего областного центра, Екатеринбурга. Сейчас его чаще величают полностью, без неприличного сокращения: разительные перемены в облике города удивили и заставили его уважать. Алексей Иванов рассказывает, как же всё это случилось.

В книге три временные части: Свердловск до перестройки, город на сломе эпох (конец 80-х – 90-е годы), Екатеринбург сытых нулевых (от 2000 года по сегодняшний день). Оторопь берет: это не просто новая или новейшая история – это еще горячая, не желающая остывать, лава исторических событий, которые мы все пережили. Иной раз мне казалось, что я читаю собственную жизнь.

Здесь поднят огромный пласт информации о Екатеринбурге, но насколько достоверно она подана?
Прочитала отзывы на LiveLib – многие осуждают автора и говорят: заказуха в чистом виде.
Заказуха не заказуха – а читать интересно, потому что в книге рассказано множество удивительных историй о знакомых людях – с ними мы ходили по одним улицам, их видели в теленовостях. И большинство этих историй – законченные, они кончаются смертью героя.
Евгений Королёв выступает на собрании
Вот например – рассказ о руководителе Свердловского МЖК Евгении Королёве.
«Его назовут пророком. Худой, словно его изнутри сжигало пламя, он существовал на кофе и сигаретах. Он строил необычный МЖК: он строил идеал, «город мира».
<…> Они достроили всё, у них всё получилось».
А вот дальнейшая судьба Королёва. В 90-е его отстранят от власти в МЖК.
«Лишенный МЖК, он окажется Прометеем без огня. <…> В 2002 году он бросит всё и уедет в Индию – в ашрам гуру Сатьи Саи Бабы, то ли живого бога, то ли мошенника и сектанта… К 2008 году комсомолец Евгений Королёв станет полусумасшедшим нищим стариком с туберкулезом и пиелонефритом. Его увезет в Россию 73-летняя саибабистка Маргарита Санникова. Она поселит гостя у себя дома, в селе Отрадном под Владивостоком. Здесь Королёв начнет писать стихи и фотографировать бегущую воду. А в 2010 году Санникова вдруг сдаст жильца в психушку – якобы тот гонялся за ней с топором. Потрясенный Королёв умрет. К ужасу всего села, Санникова сожжет тело Евгения Королёва у себя во дворе, здесь же и закопает прах, а над захоронением устроит мемориал».
Вячеслав Бутусов,
группа "Наутилус помпилиус"
О чем еще рассказано в книге? Об известных уральских писателях, поэтах, драматургах, скульпторах, художниках и юродивых; о Ельцине и Бурбулисе, Росселе и Чернецком; об олигархах и бандитах; о сумасшествии выборов и политических войнах; о взрыве на Сортировке, уничтожившем целый район города; об «афганцах» и памятнике «Черный тюльпан»; о свердловском рок-движении; о фонде «Город без наркотиков»; о фантастическом градостроительстве последних лет и много о чем еще… Через всю книгу проходит «великая бандитская война»: борьба «уралмашевских» и «центровых», в которую вплетаются рассказы о других бандах.
Автор, конечно же, пристрастен. Одни бандиты у Иванова – почти герои, другие – поганцы. Причем, смерть тех и других описана экспрессивно, но без сочувствия.


Человек, проживший в Свердловске-Екатеринбурге (или рядом с ним) последние 30-40-50 лет – проглотит эту книгу махом, несмотря на особенности языка автора. А язык Иванова здесь очень специфичен: иногда – почти вульгарен, иногда – предельно рафинирован. Читателя, вышедшего из советской литературы, будут раздражать как пассажи типа «Когда Бутусов на дружеской попойке впервые исполнил под гитару «Взгляд с экрана», компания офигела, а Кормильцев обомлел», так и выражения «сюрреалистические кошмары постиндустриального урбанизма», и бесконечные
«middle-класс» и «consumer society». Но современной образованной молодежи такая манера изложения, наверное, близка – может, для них и написано? Они, выросшие в «тучных нулевых», воспримут историю бандитского и творческого Екатеринбурга, как смесь боевика и мыльной оперы. Старшие отнесутся к ней более критично, что и происходит.

Очень советую эту книгу прежде всего людям нашего региона (Свердловской области) и тем, кто когда-либо жил в Екатеринбурге: вы сможете сопоставить прожитые вами годы с историей, рассказанной Алексеем Ивановым. И скорей всего, узнаете много новых подробностей об известных людях и событиях.

Выводы делать только вам.

среда, 5 ноября 2014 г.

Елена Ленковская. Лето длиною в ночь

Вроде не ребенок уже давно, а люблю представлять, как бы я себя повела, если б оказалась вот в этом времени, и в другом времени… Поэтому сюжет книги мне близок: подростки, отдыхая во время каникул в Петербурге, «ныряют» в прошлое.
Вот питерская девушка Тоня (искусствовед по профессии) рассказывает двенадцатилетнему Глебу Рублеву, которого она взяла из детдома, о картинах его знаменитого однофамильца. Из всех картин трогает его только одна.
Он просто увидел, как она, Богоматерь, обнимает младенца – и замолчал. Все мамы так и делают, ясное дело… Ну, обнимают они своих детей, любят… Только не все при этом плачут. А у этой глаза были полны слёз…
И вскоре после этого Глеб «проваливается» в прошлое, в XV век. Первое, что понимает современный мальчик – это мир оглушающей тишины. Её нарушают только голоса людей и крики животных. Второе удивление – русская речь.
Разговаривали здешние чуднó. Вроде и по‑русски, но как‑то странно.

Оказывается, перенять эту речь не так трудно (генетическая память?). Благодаря своей фамилии, Глеб попадает в подмастерья к тому самому Андрею Рублеву.
Ой, как не нравятся Тоне, приёмной матери Глеба, его внезапные исчезновения и появления ниоткуда. Её мучают дурные предчувствия и страшные сны. А тут еще к ней в гости из Екатеринбурга приезжают близнецы Луша и Руслан, ровесники Глеба. Они тоже «нырки», путешественники во времени. И вся эта странная троица заставляет Тоню поволноваться.
С исторической достоверностью в книге всё в порядке – автор относится к ней с большим пиететом. Другое дело, что книга могла быть острее и правдивей, но не стала. Елена Ленковская в одном из интервью пояснила это так:
Кто из нынешних писателей за последний год не столкнулся с законом о защите детей от вредной информации? Я не исключение. Пришлось выкинуть из рукописи то, что можно было бы (видимо, для человека с больным воображением) трактовать как натуралистическое описание физических страданий. Да, книга про Средневековье. Да, есть в ней эпизод о замученном ордынцами иеромонахе Патрикии. Кстати, этот исторический факт детально представлен в летописях, ведь Патрикий — персонаж реальный.
С одной стороны, критики жаждут острых тем и крови, не зря же кое-кому «моя» война с Наполеоном в книжке «Спасти Кремль» «потешной» показалась! А издатели, напротив, говорят: нет-нет, подробности про пытки уберем от греха подальше, зачем нам лишние неприятности.
Но что тут поделаешь — автор всегда между двух огней!
Так и плывем. Между Сциллой и Харибдой. Прямиком к читателю.
На мой взгляд, главной героиней этой книги стала икона Владимирской Божией Матери – ей достались трепетные описания автора, и ради неё рискуют жизнью «путешественники во времени». Образ Богоматери с младенцем – самый яркий образ в повести. Всё остальное – неясно, туманно, как не до конца прорисованная картина. Возможно, такое впечатление из-за того, что я не читала предыдущие книги об этих же героях («Спасти Кремль» и «Две кругосветки») или потому, что их приключения явно не закончены, и многое осталось впереди.
Книга очень бережно относится к чувствам читателя – она похожа на легкое и нежное прикосновение. Но сердце она не пронзает. А может, детская литература этого и не должна? Как вы думаете?
Прочитать книгу «Лето длиною в ночь» можно ЗДЕСЬ!
Автор иллюстраций книги «Лето длиною в ночь» – Евгения Стерлигова

Елена Ленковская. Лето длиною в ночь

Вроде не ребенок уже давно, а люблю представлять, как бы я себя повела, если б оказалась вот в этом времени, и в другом времени… Поэтому сюжет книги мне близок: подростки, отдыхая во время каникул в Петербурге, «ныряют» в прошлое.
Вот питерская девушка Тоня (искусствовед по профессии) рассказывает двенадцатилетнему Глебу Рублеву, которого она взяла из детдома, о картинах его знаменитого однофамильца. Из всех картин трогает его только одна.
Он просто увидел, как она, Богоматерь, обнимает младенца – и замолчал. Все мамы так и делают, ясное дело… Ну, обнимают они своих детей, любят… Только не все при этом плачут. А у этой глаза были полны слёз…
И вскоре после этого Глеб «проваливается» в прошлое, в XV век. Первое, что понимает современный мальчик – это мир оглушающей тишины. Её нарушают только голоса людей и крики животных. Второе удивление – русская речь.
Разговаривали здешние чуднó. Вроде и по‑русски, но как‑то странно.

Оказывается, перенять эту речь не так трудно (генетическая память?). Благодаря своей фамилии, Глеб попадает в подмастерья к тому самому Андрею Рублеву.
Ой, как не нравятся Тоне, приёмной матери Глеба, его внезапные исчезновения и появления ниоткуда. Её мучают дурные предчувствия и страшные сны. А тут еще к ней в гости из Екатеринбурга приезжают близнецы Луша и Руслан, ровесники Глеба. Они тоже «нырки», путешественники во времени. И вся эта странная троица заставляет Тоню поволноваться.
С исторической достоверностью в книге всё в порядке – автор относится к ней с большим пиететом. Другое дело, что книга могла быть острее и правдивей, но не стала. Елена Ленковская в одном из интервью пояснила это так:
Кто из нынешних писателей за последний год не столкнулся с законом о защите детей от вредной информации? Я не исключение. Пришлось выкинуть из рукописи то, что можно было бы (видимо, для человека с больным воображением) трактовать как натуралистическое описание физических страданий. Да, книга про Средневековье. Да, есть в ней эпизод о замученном ордынцами иеромонахе Патрикии. Кстати, этот исторический факт детально представлен в летописях, ведь Патрикий — персонаж реальный.
С одной стороны, критики жаждут острых тем и крови, не зря же кое-кому «моя» война с Наполеоном в книжке «Спасти Кремль» «потешной» показалась! А издатели, напротив, говорят: нет-нет, подробности про пытки уберем от греха подальше, зачем нам лишние неприятности.
Но что тут поделаешь — автор всегда между двух огней!
Так и плывем. Между Сциллой и Харибдой. Прямиком к читателю.
На мой взгляд, главной героиней этой книги стала икона Владимирской Божией Матери – ей достались трепетные описания автора, и ради неё рискуют жизнью «путешественники во времени». Образ Богоматери с младенцем – самый яркий образ в повести. Всё остальное – неясно, туманно, как не до конца прорисованная картина. Возможно, такое впечатление из-за того, что я не читала предыдущие книги об этих же героях («Спасти Кремль» и «Две кругосветки») или потому, что их приключения явно не закончены, и многое осталось впереди.
Книга очень бережно относится к чувствам читателя – она похожа на легкое и нежное прикосновение. Но сердце она не пронзает. А может, детская литература этого и не должна? Как вы думаете?
Прочитать книгу «Лето длиною в ночь» можно ЗДЕСЬ!
Автор иллюстраций книги «Лето длиною в ночь» – Евгения Стерлигова

четверг, 23 октября 2014 г.

Нил Гейман. Американские боги

Главный герой – громила по имени Тень. За пару дней до его выхода из тюрьмы гибнет любимая жена. Начало – как в голливудском боевике. Дальше – всё не так.
Жена погибла по своей вине, мстить за неё незачем, она сама кому хочешь отомстит: приходит к мужу после своей смерти и крушит его врагов. Драк и сражений в книге много, но подоплека их – совсем иная, нежели в примитивном боевике. Сюжет книги – битва старых богов, которых американцы «вывезли» из земель своих предков, и новых – богов Интернета, телевидения и лимузинов. Их убеждения:
«Язык – это вирус, вера – операционная система, а молитвы – дешевый спам…»
«За нами будущее и настоящее. А их срок годности истек еще позавчера».

Здоровенный тугодум Тень прячет в себе острый ум и совершенно детскую душу. Только поэтому он способен принять фантастический поворот событий. Его сны – напоминание об ином мире, где жили мифические древние существа. Вот в кого, оказывается, может превратиться тот «книжный мальчик», который с трудом вспоминает богов своего детства («Океан в конце дороги»).
Тень и Среда
А вот в кого превратились старые боги (говорит Среда, воплощение бога Одина):
«Давайте же взглянем правде в глаза: мы утратили власть – или почти утратили. Мы тащим все, что только можем, мы паразитируем на людях, и тем живы; мы пляшем голыми, мы отдаемся за деньги, мы слишком много пьем; мы сливаем по‑тихому бензин, мы воруем и обманываем, мы ютимся в трещинках на дальних закраинах общества. Старые боги – в этой новой безбожной стране».
Новые боги всеми способами перетягивают Тень на свою сторону, но напрасно. Герой – на стороне старых богов, которые в современном мире не в чести, и я его понимаю.
«Ему пришло в голову, что его симпатии склоняются на сторону Среды, мистера Нанси и всей этой компании, а не на сторону их противников по одной простой и незатейливой причине: пусть они грязь и дешевка, и жрачка у них дерьмовая на вкус, но они по крайней мере не говорят штампами».

Для меня это – весомый аргумент.

Как будто здесь совсем другой Гейман: жесткое описание неприглядных сторон жизни, маргинально-криминальная среда, грубый язык, полное отрицание сентиментальности. Но это – пока дело касается реальной действительности. Как только появляются те самые полумифические существа, резкие краски расплываются, становятся тончайшей пастелью, лица становятся нежнее, голоса не оскорбляют слух.
Почему мне всё-таки тяжело было продираться сквозь эту книгу? Потому что это чужая культура, чужая до озноба (вот почему я так и не смогла принять книг Стивена Кинга – нет никаких точек соприкосновения). Но когда читала Нила Геймана, ощущение бесчеловечного холода жизни не было таким безысходным (может быть, благодаря знакомым славянским божествам, которые появляются в романе наряду с другими действующими лицами).
И еще – во время вальса в зале Карусели было полное ощущение, что в соседнем помещении идет бал полнолуния из «Мастера и Маргариты» Булгакова…
«Тень обернулся, медленно, настороженно, рассыпав вокруг себя собственные отражения, замороженные осколки каждого движения, и каждое как в янтарь было оправлено в крохотную долю секунды, и каждое наималейшее движение длилось вечность. Образы, которые потоком хлынули в его мозг, не имели ровным счетом никакого смысла: словно взираешь на мир сквозь фасеточный, разбитый на отдельные переливчатые кристаллы глаз стрекозы, но только каждая фасетка показывала свое, и он был положительно не в состоянии свести воедино, в осмысленное целое то, что видел – или то, что ему представлялось».

Атмосфера книги – предгрозовая, предчувствие решающей битвы богов. Чем она завершилась – узнает тот читатель, который пройдет вместе с Тенью весь путь до конца.
Роман оставляет сильнейшее впечатление.
Как и «Океан в конце дороги», это книга о несовершенстве человеческой памяти (и всего остального).

До тех пор, пока мы помним, кто мы и откуда – наши боги хранят нас.

Нил Гейман. Американские боги

Главный герой – громила по имени Тень. За пару дней до его выхода из тюрьмы гибнет любимая жена. Начало – как в голливудском боевике. Дальше – всё не так.
Жена погибла по своей вине, мстить за неё незачем, она сама кому хочешь отомстит: приходит к мужу после своей смерти и крушит его врагов. Драк и сражений в книге много, но подоплека их – совсем иная, нежели в примитивном боевике. Сюжет книги – битва старых богов, которых американцы «вывезли» из земель своих предков, и новых – богов Интернета, телевидения и лимузинов. Их убеждения:
«Язык – это вирус, вера – операционная система, а молитвы – дешевый спам…»
«За нами будущее и настоящее. А их срок годности истек еще позавчера».

Здоровенный тугодум Тень прячет в себе острый ум и совершенно детскую душу. Только поэтому он способен принять фантастический поворот событий. Его сны – напоминание об ином мире, где жили мифические древние существа. Вот в кого, оказывается, может превратиться тот «книжный мальчик», который с трудом вспоминает богов своего детства («Океан в конце дороги»).
Тень и Среда
А вот в кого превратились старые боги (говорит Среда, воплощение бога Одина):
«Давайте же взглянем правде в глаза: мы утратили власть – или почти утратили. Мы тащим все, что только можем, мы паразитируем на людях, и тем живы; мы пляшем голыми, мы отдаемся за деньги, мы слишком много пьем; мы сливаем по‑тихому бензин, мы воруем и обманываем, мы ютимся в трещинках на дальних закраинах общества. Старые боги – в этой новой безбожной стране».
Новые боги всеми способами перетягивают Тень на свою сторону, но напрасно. Герой – на стороне старых богов, которые в современном мире не в чести, и я его понимаю.
«Ему пришло в голову, что его симпатии склоняются на сторону Среды, мистера Нанси и всей этой компании, а не на сторону их противников по одной простой и незатейливой причине: пусть они грязь и дешевка, и жрачка у них дерьмовая на вкус, но они по крайней мере не говорят штампами».

Для меня это – весомый аргумент.

Как будто здесь совсем другой Гейман: жесткое описание неприглядных сторон жизни, маргинально-криминальная среда, грубый язык, полное отрицание сентиментальности. Но это – пока дело касается реальной действительности. Как только появляются те самые полумифические существа, резкие краски расплываются, становятся тончайшей пастелью, лица становятся нежнее, голоса не оскорбляют слух.
Почему мне всё-таки тяжело было продираться сквозь эту книгу? Потому что это чужая культура, чужая до озноба (вот почему я так и не смогла принять книг Стивена Кинга – нет никаких точек соприкосновения). Но когда читала Нила Геймана, ощущение бесчеловечного холода жизни не было таким безысходным (может быть, благодаря знакомым славянским божествам, которые появляются в романе наряду с другими действующими лицами).
И еще – во время вальса в зале Карусели было полное ощущение, что в соседнем помещении идет бал полнолуния из «Мастера и Маргариты» Булгакова…
«Тень обернулся, медленно, настороженно, рассыпав вокруг себя собственные отражения, замороженные осколки каждого движения, и каждое как в янтарь было оправлено в крохотную долю секунды, и каждое наималейшее движение длилось вечность. Образы, которые потоком хлынули в его мозг, не имели ровным счетом никакого смысла: словно взираешь на мир сквозь фасеточный, разбитый на отдельные переливчатые кристаллы глаз стрекозы, но только каждая фасетка показывала свое, и он был положительно не в состоянии свести воедино, в осмысленное целое то, что видел – или то, что ему представлялось».

Атмосфера книги – предгрозовая, предчувствие решающей битвы богов. Чем она завершилась – узнает тот читатель, который пройдет вместе с Тенью весь путь до конца.
Роман оставляет сильнейшее впечатление.
Как и «Океан в конце дороги», это книга о несовершенстве человеческой памяти (и всего остального).

До тех пор, пока мы помним, кто мы и откуда – наши боги хранят нас.