суббота, 17 августа 2013 г.

Александр Терехов. Немцы

Начну с самого начала, вернее – с предисловия к началу.
Отмечая себя и свой город на карте Google на странице проекта «Читать не вредно – вредно не читать!», я написала над своей фотографией: «Читаю – как дышу». 
Добавлю – и дышу, как читаю. 
Что это значит?
Читая разные книги, слышу своё дыхание: то счастливо легкое, то глубокое – полной грудью, то прерывистое, напряженное, сдерживаемое до развязки – где воздух, наконец, с облегчением врывается в мои легкие.
Так вот, книгу «Немцы» я читала галопом, задыхаясь, как будто участвовала в какой-то немыслимой гонке – вместе с главным героем. 

Кто он, этот Эбергард, преуспевающий начальник пресс-службы одной из столичных префектур?
Красиво стареющий мужчина, плейбой, закоренелый взяточник, моральный урод, ломающий судьбы людей? Иногда он кажется чудовищем, на котором клейма негде поставить.
Но есть в его жизни идея фикс, пунктик помешательства – любовь к дочери Эрне, которую у него отняли. Вернее, он сам у себя отнял – растоптав свою первую (и единственную) любовь к матери Эрны.
Вот за эту любовь к дочери женская половина читающей публики  готова всё ему простить. Как прощает в конце книги его бывшая жена, прощает дочь, прощают все женщины, которые встречаются ему на пути. И в этом есть что-то неправильное.
Он ведь такой же монстр, как его начальник и другие существа, копошащиеся в этой чиновничьей клоаке. Но с другой стороны, если поближе рассмотреть, все они – как он, такие же несчастные люди, думающие, что управляют миром, а на самом деле – мир изрыгает их в геенну огненную еще при жизни.
Прочитала другие отзывы на эту книгу. Многие пеняют автору на сложный текст. И правда, не все способны продираться через этот задыхающийся синтаксис. Другие рецензенты ехидно намекают, что прототип Эбергарда – сам автор, его биография дает повод это подозревать.
Я думаю – не всё так просто. Конечно, Терехов писал о том, что хорошо знал. Но если бы он был таким, как Эбергард, он не стал бы раскрывать всю эту безобразную изнанку жизни «слуг народа».
Я эту книгу читала, как девочкой "Войну и мир" - войну пропускала, а семейную и любовную линию перечитывала бесконечно. Так и здесь: возню взяточников пролетала галопом, а любовь... Мне было интересно, удержится ли она в герое до конца книги? Удержалась. Даже перед смертью (его ведь приговорили) любовь в нем еще жива.

«Я любил тебя и тогда, когда ты была облачком, когда ты была глазастой гусеницей, ворочалась в одеяльном коконе и беззубо зевала, и теперь – когда ты стала яблонькой. Я буду любить тебя всегда. И если там, в этом черном «там», обрезающем мою жизнь лезвием «там», есть хоть что-то – я буду, на самом краешке, на самом входе, я там ничем не буду заниматься, я буду только сидеть и ждать тебя, чтобы сразу подхватить, еще на лестнице, как из рук медсестры в роддоме, чтоб ни на миг ты не успела подумать, что одна, что отца рядом нет».

Очень сильная книга. Рекомендую всем, у кого крепкие нервы.

2 комментария:

  1. Знаете, какая ассоциация у меня сложилась, пока я читала Вашу рецензию? Памятник на могиле Хрущева работы Эрнста Неизвестного. Чёрное и белое. Чёрное — монстр, чудовище. Белое — любящий отец. Как-то так, хотя и неожиданно для самой себя. вчера смотрела на одном дыхании, сегодня — читала. Спасибо Вам!

    ОтветитьУдалить
  2. Да, этот образ раздвоенного человека тоже возник в моем сознании, когда я читала книгу. Но у Терехова всё сложнее, чем полоса раздела черного и белого на памятнике Эрнста Неизвестного. "Немцы" - кипящая магма, жуткий замес в душе человека. Напоминает Достоевского - не стилем, а изломанным, искаженным сознанием героя и стремительностью изложения - читаешь, как будто летишь кубарем с крутой горы.

    ОтветитьУдалить